Три года назад корреспондент Wall Street Journal Эван Гершкович вошел в стейкхаус в американском стиле в Екатеринбурге, в 900 милях к востоку от Москвы. Он встречался с профсоюзным боссом танкового завода по имени Павел, источником для статьи о российском военном производстве. Вскоре после того, как он сел, Павел, который на самом деле работал на российскую разведку, вложил в руки репортера рукописные копии того, что он назвал «государственными секретами». Мгновение спустя люди в балаклавах накрыли голову Гершковича черным мешком и затолкали его в фургон. Когда он попытался объяснить, что он журналист, один из них сказал: «Что бы подумало ваше правительство, если бы наши журналисты работали над такой статьей в вашей стране?»

Как пишет Гершкович в своих глубоко проработанных, захватывающих мемуарах «This Cursed Beautiful Land», Соединенные Штаты, как и Россия, имеют долгую историю использования шпионов, выдающих себя за иностранных корреспондентов. Но его арест по обвинению в шпионаже — первое задержание американского журналиста в России по таким обвинениям со времен холодной войны — был явным фарсом, предлогом для получения дипломатической разменной монеты. Как сказал один российский телеведущий: «Мы пополнили наш обменный фонд».

Заключенный в камеру в Лефортовской тюрьме царской эпохи в Москве, Гершкович приступает к репортерскому проекту. В течение 16 месяцев он ведет дневник, переписывая записи на разрозненные листы, которые отправляет по почте каждую неделю. «Я вижу систему изнутри», — пишет он. «Я репортер, в конце концов — вуайерист — и это высший вуайеризм». Он предполагает, что попадание в российскую пенитенциарную систему стало кульминацией экзистенциального поиска с детства.

Гершкович вырос в Нью-Джерси, воспитанный родителями, эмигрировавшими из Советского Союза в 1979 году. Они подготовили его к тоске по стране, которой он никогда не знал. В тюрьме он узнает новые слова, такие как чифирь (тюремный чай) и кича (карцер), и развивает отношения с прошлыми и будущими бойцами Вагнера и тюремными охранниками. Его образование ускоряется в когтях российской правовой системы.