Сцена читается как шпионский фильм, действие которого происходит на стадионе низшей лиги: низ четвёртого иннинга на Polar Park в Вустере, и менеджеру тихо сообщают, что ему нужно пройти в туннель -- но осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Ему передают телефон -- его собственный остался в кабинете -- и звонящий говорит ему вернуться туда, закрыть дверь и использовать свой телефон, чтобы сделать ещё один звонок. Ему не дают никаких подсказок, только инструкции. Всё было очень скрытно, возможно, излишне, но Чад Трейси сделал то, что ему сказали. Он стоял в туннеле, завершил звонок с директором фермерской системы «Бостон Ред Сокс» Брайаном Абрахамом, вернул телефон тренеру по ментальным навыкам Джейку Чаплину, прошёл по туннелю в раздевалку, а затем в свой кабинет и закрыл дверь. На поле ловец «Вустера» Микки Гаспер, теперь восходящий народный герой Бостона, огляделся и задался вопросом, куда, чёрт возьми, делся его менеджер.

«Середина игры, а его нет в дагауте», -- говорит теперь Гаспер. «Я был в замешательстве, типа: „Эй, ребята, где наш менеджер? Кто-нибудь видел нашего менеджера?“» Как было велено, Трейси позвонил своему начальнику Крейгу Бреслоу, главному руководителю по бейсболу в команде. Бреслоу сказал ему, что команда уволила менеджера Алекса Кору и ещё пятерых тренеров. Трейси был выбран на замену Коре, начиная со следующего дня, 26 апреля, в Балтиморе. Трейси переварил новость и рухнул в кресло. В 40 лет он достиг вершины своей профессии, одной из 30 должностей во всём мире, и среди многих мыслей, крутившихся в его голове, одна несла самый ясный сигнал: нормально ли быть счастливым?

«Можно проработать 20 лет в этом деле и так и не получить этот шанс», -- сказал Трейси на этой неделе, сидя в дагауте у третьей базы на Globe Life Field в Арлингтоне. «Я занимался этим мысленным жонглированием: грустил за коллег и друзей, которые только что потеряли работу, и ликовал из-за возможности, которая открылась передо мной». У него не было времени разрабатывать стратегию; он просто полетел в Балтимор, чтобы провести свою первую игру, и по дороге попытался набросать план. «Ред Сокс» были в хаосе (иначе он бы там не оказался). Он знал, что должен обратиться к команде и к недавно перестроенному тренерскому штабу. Он знал, что общение с некоторыми ветеранами было разрушено стилем управления Коры, поэтому нужно было провести индивидуальные встречи. Он стоял перед командой в то воскресное утро, всего через 15 часов после того, как плюхнулся в кресло в кабинете, и смотрел на 26 разочарованных игроков. У них было 10-17, и они были разочарованы -- что Трейси счёл хорошим знаком, потому что разочарование гораздо лучше принятия. Он прикинул, что у него есть пять минут, чтобы найти правильные слова или хотя бы избежать неправильных, потому что, хотя он уже руководил многими из них в Triple-A, это было совершенно другое.

«Я здесь не для того, чтобы выбить дверь», -- сказал он им. «Я не собираюсь врываться сюда и начинать всё менять. Я здесь, чтобы помочь». Он ничего не сказал о бейсболе. «Ни о нашем результате», -- сказал он на прошлой неделе, -- «ни об X и O, ни об основах, ни о бантах. Ничего из этого». У Трейси невнушительный, дружелюбный вид, но на удивление властный голос. Козырёк его кепки сидит примерно на уровне бровей, как будто она на четверть размера велика, а коротко подстриженная борода придаёт ему вид человека, сошедшего со страниц каталога товаров для активного отдыха. «Я сказал себе: „Убедись, что выйдешь из комнаты, и все такие: а-а-а“» -- здесь он останавливается, вдыхает и испускает тяжёлый вздох, прежде чем продолжить. «Если бы я мог заставить их просто выдохнуть с облегчением и сказать: „Это займёт время, но мы будем в порядке“. Вот в чём была суть той встречи для меня». Уходя, чувствуя, что добился успеха, он знал, что впереди более трудная задача: попытаться убедить 26 парней поверить, что команда, которая ничего не сделала, может достичь чего угодно. Это не произошло сразу и даже не особенно быстро. В конце января...