Освещение обвинений в сексуальном насилии в Корнелльском университете вызывает ощущение знакомого дежавю, укорененное в повторяющихся деталях, таких как употребление наркотиков и алкоголя и обстановка студенческих братств. История повторяет классические штампы фильмов ужасов, рождая желание, чтобы жертва смогла спастись.
Помимо конкретных подробностей, эта история отражает более широкое общественное знакомство с реакцией на подобные кризисы и предвосхищает изменения политики, которые могли бы лучше защитить молодых женщин и изменить общественное отношение. Комментаторы отмечают иронию: обвиняемые студенты выросли на пике движения #MeToo, но также находились под влиянием культурных моментов, которые нормализовали агрессивное поведение по отношению к женщинам.
Эти студенты, вероятно, родились около 2003 или 2004 года и проходили подростковый возраст во время отмены влиятельных фигур и подъема инфлюенсеров вроде Эндрю Тейта. Культурные ориентиры, включая высказывания кандидата в президенты в Access Hollywood и назначения на высокие должности несмотря на обвинения, посылали противоречивые сигналы. Для этого поколения вездесущие смартфоны означали легкий доступ к порнографии и цифровой след, который они часто игнорировали как наивные предупреждения родителей. Дискуссия отражает развивающуюся, но все еще экспериментальную сексуальную динамику, включая групповой секс и полиамории, которые могут быть использованы как оружие. Жертва выразила обнадеживающую, хотя и наивную уверенность в том, что такие случаи станут реже по мере взросления общества, подчеркивая тяжелую реальность: прогресс кажется медленным, несмотря на изменение норм.
Источник: New York Times Top Stories · Сводку подготовил HeadlinesBriefing